В своих работах я люблю сочетать бисер за страшные тыщи и найденные объекты, почти мусор. Мне кажется, что соседство осколков, костей и щепочек с драгоценными камнями и металлами, неровности естественных предметов рядом с выверенными формами калиброванного бисера рассказывают что-то важное про наш мир.
Вот и здесь есть выловленные из моря зуб и осколок посуды, крокодиловая яшма и варисцит, винтажные венецианские бусины и бисер, немного японского бисера toho сложных окрасок, чешские стеклянные бусины разных форм, металлическая фурнитура.
Крокодиловая яшма (другое название - яшма камбаба, строматолитовая яшма) состоит из кварца, полевого шпата и окаменевших останков микроорганизмов возрастом около 3 миллиардов лет, среди которых есть цианобактерии, создававшие кислородную атмосферу на Земле в начале зарождения жизни.
Осколок посуды (предположительно фаянс начала 20 века) состоит из бесчисленных касаний воды, скругливших его острые грани, из покрывшей его поверхность невесомой сеточки трещин кракле жёлтого оттенка времени. Этот же желтоватый оттенок древнего стекла просматривается и в венецианском бисере и бусинах, сделанных вручную многие десятилетия назад.
Вся эта вещь про спресованные наслоения времени и остатков жизни, про следы, затертые другими следами; про то, как всё это вместе создаёт полотно-основу современности, на котором сидим мы, как на подстилочке для пикника, и почти не замечаем разверзающихся под нами бездн, обеспечивающих наше существование. Про то, как части нас и нашего быта становятся ещё одним слоем этих бездн. И про то, как всего этого касается море, успокаивая, укачивая, проходя водой насквозь.